— Давай назовем ее Ксенией, — сказала Вера. — Она родилась шестого февраля. Это именины Ксении и Аксиньи. Тебе какое имя больше нравится?

— Делай как знаешь, — буркнул Андрей.

— Тебе все равно?

— Нет, я считаю, что тебе виднее, — сдерживая раздражение, ответил Андрей. Ему было абсолютно безразлично, как обращаться к этой вечно плачущей девчонке, мешающей ему нормально спать.

— Тогда я назову ее Ксенией…

Когда Вера по вечерам тихо плакала, уткнувшись в подушку, он слышал, но не пытался ее успокаивать. Широков испытывал что-то вроде удовлетворения: пусть знает, что против его воли идти нельзя. Пусть получает то, что хотела, а ему по-прежнему нужна хозяйка и женщина. Андрея мало трогала усталость жены. Он усмехался, когда она пыталась, сославшись на головную боль, поспать хоть часок.

— Прежде всего, ты — моя жена, так что нечего халтурить, — он грубо брал ее, практически не отвечающую на его привычные ласки, а потом быстро засыпал. Вера не обижалась, ведь она знала, что никакой романтики и любви никогда не было в их отношениях. Может быть, так случилось потому, что история их знакомства отнюдь не была трогательной. Скорее, она с самого начала была драматичной. Не было всепоглощающей страсти, не было долгих ухаживаний. Широков не хотел выглядеть героем хотя бы в собственных глазах или со стороны. Он сделал то, что посчитал нужным, взвесив все за и против. Без признаний в любви, без обещаний счастья и достатка Андрей предложил девушке, которую едва знал, выйти за него замуж. Оба понимали, что ничего хорошего из этого не получится, но, убегая от самих себя, все-таки сделали этот шаг.