– Что тут скажешь? В субботу общество «За освобождение цыплят» собирается провести демонстрацию. Для Седоны это важная новость.

Мэтт удобно устроился на стуле, и его вольная поза снова напомнила Келли о былых днях.

– Тебе здесь не место. Я хочу, чтобы ты вернулась в Нью-Йорк и работала со мной.

Он смотрел на нее очень серьезно, и она выдавила улыбку. Мэтт действительно верит в нее, несмотря на ее ужасную ошибку. Пожалуй, в этом нет ничего удивительного.

– Спасибо за поддержку. – Келли испытала гордость за то, как спокойно прозвучал ее голос. – Мой дедушка очень болен. Я не могу бросить его и газету. Кроме того…

Она не закончила фразу. Зачем? Они оба понимали, что владелец журнала не допустит ее возвращения.

– Малышка, я привез тебе пропуск в прежнюю жизнь.

Прежняя жизнь. Нью-Йорк. Головокружительный успех. А потом стремительное и болезненное падение в пропасть… к этому крохотному кабинету и статье об освобождении цыплят.

– Напишешь всего один материал. Правда, потребуется небольшое журналистское расследование. – Мэтт улыбнулся так, словно уже разрешил все проблемы. – И вернешься в Нью-Йорк как только сможешь.

– Звучит очень соблазнительно. Почему же я носом чую ловушку?

Мэтт продолжал улыбаться, его поза изменилась почти неуловимо, но Келли слишком хорошо его знала, чтобы понять: задание не из легких. Однако Мэтт никогда не признавал трудностей и, может быть, именно поэтому убеждал кого угодно работать на себя, не жалея сил.

– Помнишь исчезновение мальчика, которого усыновил сенатор Стэнфилд?

– Конечно. Мальчик пропал больше двадцати пяти лет назад, а местные жители до сих пор предостерегают детей. В каждую годовщину исчезновения Логана Стэнфилда газета вкратце повторяет ту историю.

– Держу пари, юбилейные выпуски распродаются гораздо лучше остальных.

– Это наши бестселлеры, – согласилась Келли. – Люди до сих пор не пришли в себя. Пятилетний мальчик отправляется на пони на прогулку и падает в ущелье. Его старшие брат с сестрой бросаются домой за помощью, а ребенок в это время исчезает.