Выходя из ее спальни, он улыбнулся своей, как ей всегда казалось, неотразимой улыбкой.

Тайрон спустился вниз, чтобы пройти к себе. Было уже очень поздно или вернее еще слишком рано, и слуги, убрав после ужина, еще спали. На вилле царила тишина, но в вестибюле горел свет, отражаясь в лепестках лилий, огромные букеты которых украшали подзеркальники.

Эти нежные цветы всегда казались Тайрону эмблемой чистоты и, возвращаясь в южную Францию, он всегда с нетерпением ожидал увидеть вновь их изысканную красоту.

Он любовался ими в тот момент, когда открылась парадная дверь и кто-то вошел.

Обернувшись, Тайрон увидел девушку. Поверх белого платья на ней была белая накидка, и с первого взгляда она казалась такой же чистой и совершенной, как лилии, на которые он только что смотрел.

Закрыв за собой дверь, девушка скинула с головы шарф, и Тайрон увидел ее пламенеющие огнем рыжие волосы, так любимые художниками венской школы.

Огромные глаза казались неестественно большими на ее изящном личике с идеально правильными чертами. Сначала ему показалось, будто глаза у нее темные, но когда она повернулась, он увидел на свету, что они зеленые.

Девушка пристально смотрела на него, словно завораживая своим взглядом, и он не мог отвести от нее глаз. Тайрон почувствовал, что в этом было что-то значительное.

Наконец она спросила:

— Кто вы?

— Я Тайрон Штром, — отвечал он, — брат леди Меррил и — дядя Дэвида.

Он выделил последние два слова, и на алых губах Невады мелькнула улыбка.

— Ну конечно! Вас ожидали вчера. Дэвид мне много о вас рассказывал.

— Я тоже много о вас слышал, мисс ван Арден.

— И я уверена, что все не в мою пользу, — насмешливо заметила девушка.

— Вот именно!

Эти спокойно произнесенные слова прозвучали как оскорбление.

Она бросила на него взгляд из-под темных очень длинных ресниц;

— Итак, путешественник, исследователь, любитель приключений, джентльмен, чьи подвиги окутаны тайной, настроен критически к еще незнакомой девушке!