— Давайте вытащим реберный расширитель, — скомандовала Тери и приготовилась достать прибор. — Осторожно! — Она раздавала распоряжения, сопровождаемые жужжанием работающей техники и комментариями медсестры, работа которой заключалась в том, чтобы следить за состоянием пациента.

Операция, которую они только что провели, была долгой и изнурительной.

Пациентка была шестидесятидвухлетней женщиной, доставленной в больницу с диагнозом диабета, ее аорта лопнула, словно автомобильная шина. Команда предприняла все возможное, чтобы спасти ей жизнь. И теперь они были изнурены, каждый из них, как физически, так и эмоционально.

Джордан тоже устал, однако трудная операция не выбила его из сил до конца. Ему еще предстояло более тяжелое испытание — разговор с семьей пациентки.

Не имело значения, как заканчивалась операция — успехом или поражением, сильные эмоции, царившие в комнате ожидания, по каким-то причинам всегда действовали на него странным образом. Тем не менее, это тоже было частью его работы хирурга.

В этом случае, ему предстоял разговор только с мужем пациентки, и когда Джордан, все еще одетый в халат, вошел в холл, он увидел мужчину, который сидел в углу на диване, склонившись над кофейным столиком. Вид у мужчины был такой, словно он не понимал, что же он здесь делает. Взгляд у него был отстраненный, а лицо стало серым от усталости. Казалось, что его руки были сами по себе — одна была полу поднята, как будто мужчина собирался вытащить журнал из стопки, лежащей на столике, а другая бесцельно лежала рядом.

Джордан наблюдал такую картину много раз — глубокое горе, охватившее любящего человека. Пока проводилась операция, они кругами ходили по холлу, снова и снова, в ожидании новостей, и, в конечном счете, вместе с ними надежду теряли и их сердца. К тому времени, когда Джордан выходил в холл, многие из них уже подготавливали себя к худшему. Надежда их покидала. Или же они просто боялись надеяться.