На лице Беатрис отразилось неподдельное страдание, и в какое-то мгновение Кристина, у которой от нежелания смотреть правде в глаза изнывало сердце, пожалела, что вообще позвала подругу. Потому еще громче захохотала. Беатрис, терпеливо дождавшись тишины, негромко произнесла:

— Не знаю, Кристина. Даже не знаю, что ответить. Впрочем, никаких доказательств правда нет и, может, все мои догадки — пустые домыслы. — Она смотрела не на подругу, а куда-то в пространство перед собой, и Кристину это тяготило сильнее, чем жалостливый взгляд. — Давай лучше поговорим о другом. — Беатрис повернула голову, и ее печальное лицо вдруг просветлело. — О твоей дальнейшей судьбе. Знаешь, я рада, что ты распростилась со своей кошмарной работой. Давно надо было.

Кристина понуро кивнула.

— О будущем не беспокойся, — воодушевленно произнесла Беатрис. — Все устроится, я уверена. Давай прикинем, как тебе действовать. — Она озабоченно сдвинула брови и на минуту задумалась. Кристина смотрела на ее спокойное выразительное лицо и теперь благодарила Бога за то, что он наградил ее такой подругой. — Во-первых, обзвони всех своих многочисленных знакомых, — с энтузиазмом сказала Беатрис. — У вас ведь их столько, что диву даешься.

Кристина задумчиво потерла лоб. Дом ее родителей — прежде здесь, в Нью-Йорке, а теперь и в Филадельфии — всегда был открыт для актеров, режиссеров и прочих людей, в чьих жизнях едва ли не основную роль играет театр. Общительная Кристина со многими поддерживала отношения. Но разве могли артисты помочь ей устроиться на работу, о которой она мечтала? Впрочем, индустрия красоты и актерство в чем-то определенно пересекаются, вдруг подумалось ей.

— Идея в принципе неплохая… — проговорила она, слегка морща нос.

— Или нет! — провозгласила Беатрис, победно вскидывая руку с поднятым указательным пальцем. — Лучше открой собственный салон. — Она вскочила с места и сияющими глазами посмотрела на подругу сверху вниз. — Только представь, как это будет здорово!