— Я должен побыть наедине с собой, неужели ты не понимаешь? Я человек творческий, отдаю искусству, а по большому счету — людям, всего себя. Неужели не заслуживаю пары дней полного уединения?

Кристина пожала плечами, не зная, что говорить. В каждом слове да и в самом голосе Оливера, чувствовалась фальшь, и от невозможности доказать, что он лжет, у Кристины снова сжалось сердце.

— Я вернусь завтра, — торопливо повторил Оливер, явно мечтая поскорее закончить разговор.

— Завтра? — рассеянно переспросила она.

— Может, сегодня, — уже с нескрываемым раздражением сказал он. — Я ведь объяснил!

— Да… — Кристина закрыла глаза, задумываясь, почему на ее долю выпадает столько мучений. — Счастливо отдохнуть.

Она первой нажала на кнопку прерывания связи, но еще минут пять стояла с трубкой в руке и еле сдерживалась, чтобы не заплакать. Потом набрала в легкие побольше воздуха, вспомнила, что должна бежать, представила улыбающегося Фредерика и, приободренная, поспешно вышла из квартиры.

Он уже ждал ее. Сидел за столиком у стены с выпуском «Нью-Йорк Таймс» в руках, но смотрел на вход поверх газетной страницы. При виде Кристины его лицо просияло. Когда она приблизилась, он встал и протянул руку.

— Здравствуй!

Кристина ответила ему улыбкой и в меру крепким рукопожатием.

— Что-то случилось? — спросил Фредерик.

Она изумленно округлила глаза. Маскировать чувства у нее всегда получалось с блеском — за редким исключением, как например, вчера. Входя в зал роскошного ресторана, она была уверена, что на ее лице не отражается неприятное впечатление от недавнего разговора с женихом. Неужели от нескончаемых бед она разучилась быть настоящей леди? Или просто Фредерик умел видеть сквозь светскую беспристрастность?

— Почему ты решил, что у меня что-то случилось? — спросила Кристина, когда они сели.

— Мне показалось, ты чем-то расстроена, — ответил Фредерик, слегка прищуриваясь и внимательнее всматриваясь в глаза бывшей одноклассницы.