— Проклятье, — одними губами произнесла Кристина.
Где он пропадает? Почему в столь тяжелую для меня минуту не чувствует, что мне нужна поддержка?.. Тяжелую? — переспросила она у самой себя. Но ведь буквально четверть часа назад ты была убеждена, что, отделываясь от опостылевшей работы, наконец-то сваливаешь с плеч тяжелый груз, твердила себе, мол, теперь можно вздохнуть свободно и жить счастливо. Верно, только вот…
С ее губ слетел вздох. Верно, повторила она мысленно. Только как ты теперь будешь оплачивать счета за телефонную связь и электричество? На что станешь жить сама и кормить Оливера?
Еще один вздох. От безрадостных дум становилось тошно. Руки и ноги сделались тяжелыми, будто к ним привязали по гире, в груди давило.
Ладно, не вешай нос, попыталась она взбодриться. Устроишься на другую работу, причем на такую, которая будет по душе. Город ведь огромный, что-нибудь подходящее рано или поздно обязательно найдется. А Оливер, может быть, просто спит…
Она знала, что от столь настойчивых звонков проснулся бы и полуглухой, но сейчас предпочла не задумываться об этом, желая скорее обрести покой. Хотя бы его подобие.
В метро было людно и шумно. Кристина как обычно сбежала бы по эскалатору вниз, дабы быстрее сесть в вагон и добраться до дома, но сил почти не оставалось. И все больше болела голова.
Едва сойдя с бегущих ступеней, она услышала шум приближающегося поезда, с трудом заставила себя ускорить шаг, но на повороте слегка покачнулась и налетела на шедшего в противоположную сторону человека. Он инстинктивно выставил вперед руку и зацепил сумку Кристины. Та сорвалась у нее с плеча и полетела на пол.
— Простите, пожалуйста. Я… — Кристина вскинула руки и беспомощно их опустила.
Незнакомец наклонился и поднял сумку. Как раз в это мгновение раскрылись двери остановившегося поезда. Если бы Кристина схватила сумку и подбежала к вагону бегом, то наверняка успела бы в него заскочить, но она посчитала, что это будет выглядеть крайне невежливо и лишь незаметно вздохнула, сожалея, что из-за проклятого недомогания вынуждена целый день страдать.