— Я уверен, что все дела в полном порядке.

— Я старался и делал все так, как это было заведено вашим отцом…

Но тут Алек прервал его:

— Ведь вы думали, что со временем все станет вашим…

— Нет-нет. — Джон выставил руку и попытался улыбнуться, но улыбка получилась натянутой. — Я, конечно, думал об этом, не стану отрицать. Но меня гораздо больше радует тот факт, что вы живы. Ваша мать очень тяжело пережила потерю Фредерика.

Алек взглянул в сторону дома и увидел идущую ему навстречу мать, опирающуюся на руку его сестры Джулии. Рядом шла невестка Марианна, которая держала за руку одного ребенка, в то время как другой цеплялся за ее черную юбку. Внезапно он почувствовал, что задыхается. Возникло ощущение, что он окружен. Ему безумно захотелось вскочить на лошадь и умчаться прочь. Он боялся увидеть их лица.

Фредерик умер. А Алек просто исчез, заставив их думать, что он мертв, потому что это было ему на руку. Так что для них он «умер от ран на поле боя близ Ватерлоо».

— Идите. — Джон кивнул в сторону родственников. — Они жаждут видеть вас.

По мере того как они приближались, у Алека была возможность обратить внимание на некоторые детали. Детишки Марианны явно стеснялись его и прятали свои личики. Марианна, даже в одеянии вдовы, выглядела куда более красивой и милой, чем раньше. Взглянув на него, она чуть не заплакала. Ее пальцы, сжимавшие руку ребенка, даже побелели. Джулия смотрела на него почти враждебно, ее глаза блестели, подбородок был, воинственно вздернут. Она казалась выше и тоньше, чем раньше. Но его мать…

— Мама, — мягко сказал он, останавливаясь перед ней на расстоянии вытянутой руки, — мне тебя так не хватало.

Она протянула руку, чтобы коснуться его рукава. Она стала как-то меньше, ссутулилась, появилось много морщин. Она потрясенно смотрела на него своими синими глазами — такими же, какие он видел каждое утро в своем зеркале. Странно, как он мог забыть, что у него мамины глаза.