– Ох… – Сонни невольно отвела глаза.
– Я бы помог ей, – продолжал Джозеф. – Она прекрасно знает, что если бы решилась уйти от Джима, то могла бы пожить у меня.
Он, конечно, предложит ей убежище, но Сонни понимала, что молодая женщина на это не согласится. Гордость не позволит. Та же самая глупая гордость, которая и ей не позволяла прибегнуть к помощи друзей, но позволяла мужу отравлять ее жизнь.
– Что с вами? – Джозеф тронул ее за плечо.
– Ничего. Все в порядке. – Сонни поняла, что стоит, уставившись в одну точку.
– Вы уверены? – Он заглянул ей в глаза.
– Поверьте, все в порядке.
Казалось, Джозеф хотел еще о чем-то спросить. Но он вдруг улыбнулся и сказал:
– Как насчет ленча? По-моему, сандвич «дели» – замечательная вещь.
Обрадовавшись, что он сменил тему, Сонни охотно согласилась. Она надеялась, что Мерсед в конце концов откроется ей, но вступать с доктором в разговор о домашнем насилии она не рискнула. Слишком живы были воспоминания. К тому же ему незачем знать, кто она такая и почему сюда приехала.
Они вышли; снег скрипел под ногами, и ветер приносил с гор запах можжевельника. Она сунула руки в карманы, и пальцы наткнулись на каменного медведя, которого ей подарил Джозеф. Сонни принялась машинально поглаживать фигурку.
– О чем вы думаете? – Джозеф взглянул на нее с улыбкой.
– Я думаю о том, как здесь красиво. Я не привыкла к холоду, но…
– Вы не мерзнете в этом пальто? Может, наденете еще вот это? – Джозеф снял шляпу.
От непривычной заботы ей стало теплее. Все-таки он целитель во всех смыслах слова. Она отмахнулась:
– Я не это имела в виду. Просто я родилась во Флориде, а к снегу надо привыкнуть.
– Правда не хотите? – Он пожал плечами и снова надел свою ковбойскую шляпу.
Сонни покосилась на шагавшего рядом с ней мужчину. Сейчас его волосы были стянуты на затылке в хвост. А вот в первый вечер, в аэропорту, они были заплетены в косички, и он очень походил на индейца; во всяком случае, вид у него был весьма угрожающий. Но тогда она его еще не знала и не видела, как он относится к своим пациентам. Тогда он не целовал ее, и она не… Сонни покраснела и отвернулась.