— Давайте быстрее, — поторопила сестер Хармони, — хочу примерить платье до открытия магазина.

В своей комнате она приложила платье к себе и посмотрела в зеркало.

— Никто не купит такое уродство, — насмешливо вынесла приговор Сторм.

— Я не собираюсь его продавать. Говорю тебе, я была ему нужна. И… оно меня заряжает энергией.

— Я чувствую, — призналась Сторм. — Оно выматывает меня, хотя я к нему даже не прикасаюсь. — Она упала на кровать и уставилась в потолок. — Вещи всегда звали тебя, но ты часто и густо бежишь в неправильном направлении. Так что там с платьем?

— Ему нужна моя помощь.

Хармони натянула платье через голову, вытащила из-под воротника волосы, и видавший виды золотистый лен упал к ее ногам, с любовью обняв бедра. Однако, взглянув в зеркало, она увидела, что ее путь растворяется позади нее. «Выходит, пути назад нет», — поняла Хармони. От тревоги закололо в кончиках пальцев ног и рук. Разгладив мятую ткань, она почувствовала, как беспокойство сменяется предвкушением. Хороший знак, раз прикосновение руками к платью усиливает ее экстрасенсорное чутье.

Обращай внимание на знаки, — одновременно сказали ее сестры, использовав настроенный только на них троих телепатический канал.

— Его хозяйку звали Лизетта, — заговорила Хармони. — Она собственноручно сделала каждый стежок.

От кружевной вставки под грудью платье сужалось к талии и снова немного расширялось к подолу. На уровне колен имелись вертикальные вставки из того же кружева. Хармони разгладила рукав и повернулась к своей коллекции настенных зеркал. Порой эти старые зеркала отражали образы от предметов, максимально сохранивших информацию о своих владельцах.

Четыре стены старинных зеркал — и ничего. Абсолютно ничегошеньки. Хармони заглядывала во все зеркала и вдруг, оглянувшись назад, заметила в большом потускневшем восьмиугольном зеркале пару рук, которые в бешенстве разрывали подол платья. Поддавшись чужой панике, Хармони приподняла подол.