– А царь ты, Костянтин Боголюбов, был!

Какой это калика перехожая?–

Говорит тут Костянтин таково слово:

– Это есте русская калика зде.–

– Возьми-ко ты каликушку к себе его,

Корми-ко ты каликушку да пой его,

Надай-ко ему ты злата-серебра,

Надай-ко ему злата ты долюби.–

Взимал он, царь Костянтин Боголюбович,

Взимал он тут каликушку к себе его

В особой-то покой да в потайныи,

Кормил-поил калику, зрадовается,

И сам-то он ему воспроговорит:

– Да не красное ль то солнышко пороспекло,

Не млад ли зде светел месяц пороссветил?

Как нунечку топеречку аде еще,

Как нам еще сюда показался бы

Как старый казак здесь Илья Муромец.

Как нунь-то есть было топеречку

От тыи беды он нас повыручит,

От тыи от смерти безнапрасныи.–

Как тут это поганое Идолищо

Взимает он калику на допрос к себи:

– Да ай же ты, калика было русская!

Ты скажи, скажи, калика, не утай себя,

Какой-то на Руси у вас богатырь есть,

А старый казак есть Илья Муромец?

Велик ли он ростом, по многу ль хлеба ест,

По многу ль еще пьет зелена вина?–

Как тут эта калика было русская

Начал он, калика, тут высказывать:

– Да ай же ты, поганоё Идолищо!

У нас-то есть во Киеви

Илья-то ведь да Муромец

А волосом да возрастом ровным с меня,

А мы с им были братьица крестовыи,

А хлеба ест как по три-то колачика крупивчатых,

А пьет-то зелена вина на три пятачка на медныих.–

– Да чорт-то ведь во Киеви-то есть, не богатырь был!

А был бы-то ведь зде да богатырь тот,

Как я бы тут его на долонь-ту клал,

Другой рукой опять бы сверху прижал,

А тут бы еще да ведь блин-то стал,

Дунул бы его во чисто поле!