— А удар был нанесен сзади.

— Тогда он не к Верке приходил.

— Наслаждение с тобой возиться. А к кому?

— В соседнюю квартиру, — вздохнула я, избегая имени Славы.

— И оставил отпечатки пальцев на звонке этой самой соседней квартиры, — подтвердил Измайлов.

— Что теперь?

— Продолжим.

— Не выйдет. Ни буквы не выговорю, пока не поедите.

— Шантажистка в квадрате.

— В шестнадцатой степени, не обольщайтесь.

— Будь по-твоему. Третий день все по-твоему, я себя не узнаю.

— Это остаточные явления ушибов.

— Полина!

— Несу, несу. Щи наверняка готовы. В них тоже черт знает что плавает. Но будете выпрашивать добавку.

Я вновь задействовала сервировочный столик. Пока Измайлов насыщался, я соображала. Итак, как это ни грустно, он надо мною в открытую издевался. Юрьев с Балковым и еще кто-то сейчас наводят справки о покупке Славой квартиры в домоуправлении, проверяют связи убитого, возможно, обыскивают его жилище. И к вечеру что-то с чем-то пересечется, и убийца будет вычислен. Потом его возьмут. Но как ловко Измайлов заставил меня увлечься, разгорячиться. Не многовато ли господин полковник себе позволяет? Этим я и поинтересовалась после десерта.

— Полина, припомни вашу пирушку в деталях, — серьезно сказал он. — Не вспоминал ли кто-нибудь спьяну прошлое? Не называл ли имен? Дело в том, что Слава не ночевал дома с субботы на воскресенье и с воскресенья на понедельник. На работе его тоже нет. Он никого не предупредил. Он исчез.

— Это ваш следующий прикол?

— Если бы.

— А он убийца или жертва? — заволновалась я.

— Откуда мне знать, — мрачно рыкнул Измайлов.

И от этого нескладного предложения мне стало не по себе.

— Я толком ни в чем не разобралась. Верка висла то на Славе, то на Викторе. Слава вроде предпочитал Нору. Во всяком случае, они часто танцевали. Но я слышала, что он консультировался с ней насчет балансового отчета и какого-то налога.