Он помолчал. Потом, скривив рот, заговорил:

— Человек убит…

— Он обокрал Верку.

— Это ее слова.

Измайлов снова замолчал. Он будто в чем-то сомневался, на что-то решался, чем-то рисковал. Посмотрел мне в глаза.

— Если я хоть на йоту разбираюсь в людях, с тобой бессмысленно играть в прятки. Если я хоть на йоту разбираюсь в преступлениях, искать надо где-то близко. Ты навязываешь мне одну помощь и отказываешь в другой. Полина, соседка видела, как Вера входила в подъезд в час дня.

— Обозналась, — решила я.

— А секретарша уверила Сергея, что никакого списка ей не давали. И не опознала Веру ни по описанию, ни позже по фотографии. С комментарием, мол, торговок много ходит, и все они на одно лицо.

— Виктор Николаевич, она и должна открещиваться. Иначе может всплыть вопрос о деньгах, которые ей вложили в список.

— Правдоподобно, — похвалил меня он. — А теперь прикинь, каково искать убийцу, когда все лгут?

Возразить было нечего.

— Так Верку подозревают как убийцу?

— Почему нет?

— Потому что она все сделала, чтобы ее заподозрили.

— Для неподготовленного убийства типично. Действуют в состоянии аффекта, а потом, опомнившись, начинают спасать шкуру.

— Виктор Николаевич, вы нормальный, умный человек. Да его с таким же успехом могла порешить и Анна Ивановна. Увидела трезвонящим в Веркину дверь, подумала, что он жаждет вернуться, чтобы заливать ее раз в неделю, сгоняла к себе за молотком, тюкнула по черепу и домой.

— Откуда взялся молоток? — улыбнулся он.

— Не знаю. Просто Верка описывала голову, как размозженную, вот я и…

— Ясно, оставим Веру. Я сам не считаю, что она виновна. Меня интересует ее сосед. Слава, да?

— Виктор Николаевич, как вы можете! Нельзя же подозревать всех подряд, поквартирно.

— Успокойся, поразмысли. Как сидел убитый?

— Привалившись спиной к Веркиной двери, — отрапортовала я.