– Я не багаж, мистер Дрейк, – информировала она его четким голосом. Дженни не выписывала меня. Ей нужна была моя помощь, и я прибыла сюда, чтобы оказать ее. Это называется сестринской любовью.

– Это называется взваливать на чужие плечи грязную работу, которую ты должен делать сам.

– Я протестую! – Грейси вскочила на ноги с пылающими от бешенства глазами. Что он о себе думает? Кто он такой? Она не была приучена к такой прямоте, никогда с ней не сталкивалась.

– Ого! – с удовлетворением начал он. – Я так и знал, что за чопорной английской внешностью скрывается кое-какой огонек.

– Да как вы!.. – задохнулась от гнева Грейси. Ее лицо горело, и она сжала руки, чтобы сдержать себя. Ей так хотелось перегнуться через стол и шлепнуть по этой самодовольной, расплывшейся в улыбке от своих домыслов физиономии.

– Сядьте, пожалуйста, – сказал он, глядя на ее пылающее лицо. – Мы ничего не добьемся, если вы не перестанете себя вести как истеричка.

На его лице все еще сохранялась едва заметная улыбка, хотя голос его звучал совершенно серьезно.

Сам ты истеричка, хотела крикнуть Грейси, но вместо этого она села и попыталась привести в порядок свои мысли.

– Дженни думает, что вы можете привлечь ее к судебной ответственности за случившееся, – сказала она без обиняков. – Я здесь для того, чтобы просить вас пересмотреть ваше решение, если будет на то ваша воля.

– Итак, вы восстановили свое похвальное британское самообладание… вам бы да быть адвокатом, мисс Темпл. Не удивительно, что ваша сестра выписала вас извините, просила вас приехать сюда. Я не могу представить себе Дженифер выступающей в свою собственную защиту так страстно и аргументированно.