Совершенно невероятный поворот событий. Они не имели ни малейшего понятия о том, кто такой этот Хеплинг. Может, какой-нибудь турист, приплывший с материка на Инишбаун на рыбацкой лодке?

— Ты был против, дед, — напомнила старику Эйлин. — Я тоже. Представь только, кругом будут носиться толпы кинозвезд и операторов. Снимут о нас какой-нибудь кошмарный сентиментальный фильм. А мы, разумеется, будем стоять в своих юбочках, шапочках с лентами и приговаривать: «Господи боже мой, да что ж это такое-то?»

Старик закивал:

— Да, да, вспомнил, вспомнил. Мы им отказали. Так ведь?

— Именно! Я написала им вместо тебя, что мы возражаем против съемок фильма об Инишбауне. — Эйлин мягко рассмеялась. — И подписалась «Эйлин Кейт», а потом внизу еще подписала большими буквами: «Внучка Мартина Марлоу, королева Инишбауна»!

— Полагаю, такой ответ вполне их удовлетворит, — хихикнул старик. — Они питают глубокое почтение к королеве Англии!

Взглянув на часы, стоящие на камине, Эйлин встала с кресла. До обеда она собиралась смыть с себя грязь «Черной Колин» и переодеться. Дед не любил, когда внучка выходила к столу в рабочей одежде. Несмотря на свою забывчивость и постоянное пребывание в нереальном мире, он с трепетом относился к соблюдению некоторых традиций в Карриг-Лодж. А обед, который готовила и подавала Энни, и был именно такой традицией. К тому же старый Мартин всегда любил поговорить за столом, обсудить последние новости, чему способствовали поварские таланты Энни, изысканная сервировка и нарядная внучка напротив.

«Если я хочу принять перед обедом ванну, — подумала Эйлин, — то мне надо быть порасторопнее».