— Конечно, — заговорила девушка задумчиво, обращаясь к своему спутнику, — когда этот остров увидели древние люди вот таким, каким мы видим его сейчас, залитым солнцем, они подумали, что это какое-то загадочное царство — земля обетованная.

Молодой человек, сидевший на корме, поднял лицо и молча посмотрел на девушку. Копна рыжих волос. Сияющие глаза, которые меняли цвет от серого до ярко-зеленого, как бутылочное стекло, стройная, худенькая, почти мальчишеская фигурка в толстом рыбацком свитере и узких брючках. Но ее чувственные, красиво очерченные губы, нежная кожа, которая не загрубела от долгого пребывания на солнце, ясно говорили о том, что перед вами вовсе не мальчишка, а юная и весьма привлекательная девушка.

— Ты видишь французов, Джонни? — закричала она сквозь шум ветра и плеск волн.

— Вообще не вижу ни одного паруса между нами и Америкой, — с легкой насмешкой в голосе ответил он.

Длинное лицо Джонни под низким козырьком рыбацкой кепки выглядело совершенно бесстрастным. За тридцать лет, которые он прожил на свете, постоянно выходя в море, его лицо загрубело и загорело до такой степени, что стало напоминать тиковое дерево.

Он начал рыбачить с тех пор, как научился ходить. Поэтому хорошо знал наперечет все опасности, которые им могли угрожать в море. Он так сжился с этим знанием, что оно стало его шестым чувством. Если сейчас в море не было ни палтуса, ни камбалы, то это значило лишь одно: в хорошую погоду к югу устремлялись целые полчища голодных морских свиней, которые уничтожали все на своем пути. Но мисс Эйлин была убеждена, что дело вовсе не в прожорливости этих животных, а в том, что на эту территорию заходили рыболовецкие траулеры из Бретани. Если они и заплывают сюда, то только ночью, заметил Джонни, и к этому времени должны бы быть уже очень далеко. Но девушка не хотела слушать его и продолжала ругать этих воображаемых нарушителей.

Джонни замолчал, снова уступая ей, как уступал вот уже двенадцать лет.