Тоном, не терпящим возражений, Христо Олумб, перед тем, как захлопнуть дверь, отрывисто бросил в пространство приемной:

— В ближайшие тридцать-сорок минут меня не беспокоить — я растворился в бочке с соляной кислотой!

— Понятно! — муаровой мантией прошелестело отлично поставленное контральто.

— Итак, начинаем! — хозяин кабинета, да, судя по тону, и положения, скупым жестом пригласил собравшихся занять места за напоминающим размерами провинциальный аэродром столом.

Пятерка мужчин — двое белых, включая Олумба, двое темнокожих и мулат — явно не обитателей муниципальных свалок, степенно уселась в кресла. Даже дикарь чертовых куличек, хоть раз в жизни смотревший телевизор, безошибочно определил бы: эти люди привыкли повелевать другими.

— Кто информирует? — надтреснутым басом уточнил коротышка-мулат.

Дышал он с видимым усилием — отверстия в носу, напоминающем уменьшенную копию сардельки с узелком-бородавкой на конце, оказались не того диаметра. Нервно подергивающееся правое веко свидетельствовало то ли о боевой контузии, то ли о вконец расшатанной нервной системе.

— Алакид! Прошу выслушать его с особым вниманием. Мне кажется, нам придется, невзирая на некоторые изъяны, согласиться с предлагаемым вариантом.

Тощий молодой негр, напоминающий пальму, лишенную кроны, и из-за худобы кажущийся намного выше своих шести футов и восьми дюймов, с ушами — точными копиями радаров самолетов раннего предупреждения «Авакс», многозначительно, дабы еще раз подчеркнуть важность происходящего, откашлялся.