Нет, ей определенно не приходилось жаловаться на жизнь. Она была счастлива в семье, обеспечена материально и не страдала, слава Богу, от постоянной неудовлетворенности, как ее братец. Она умела получать от жизни удовольствие и не мучилась сомнениями.

А вот Боб, к сожалению, никак не мог успокоиться и все еще продолжал искать себя. Недавно он, например, увлекся деятельностью масонов и даже вступил в ложу. Этого Сильвия никак не могла понять и не одобряла, но постоянно напоминала себе, что ей не пришлось, как Бобу, ничем жертвовать и от чего-либо отказываться. С ней неизменно оставалась ее музыка и ее семья. Она имела все для счастья: прочный брак, хороших детей, обожаемый дом, любимую работу. И ничего, что Боб в последнее время бывает иногда каким-то рассеянным и, может быть, даже равнодушным. Теперь они снова принадлежат только друг другу и смогут сполна насладиться возможностью побыть вдвоем.

Сильвия взглянула на часы: ее ученица, Хани Блэнк, запаздывала. Впрочем, это было так на нее похоже… Услышав шорох, Сильвия вышла в коридор и обнаружила, что в дверную щель сунули почту. Может быть, пришло письмо от детей? Кении, конечно, вряд ли собрался написать, а вот Рини, возможно, выбрала время. Сильвия наклонилась и подобрала всю кипу: обычные счета, несколько рекламных листков, письмо от сестры Элен, которое она вскрыла с некоторой опаской.

На этот раз Элен была лаконичной. «И в сорок неотразима», – прочла Сильвия на открытке, изображавшей даму неопределенного возраста, безуспешно пытавшуюся скрыть многочисленные морщины под убийственным гримом. «Вот уж спасибо, сестричка! – подумала Сильвия. – Стареет, но не меняется, все так же старается куснуть исподтишка. Тут уж ничего не поделаешь».

Пришла открытка и от Рини. Сильвия торопливо пробежала глазами коротенькое послание и осталась довольна: Рини, похоже, постепенно обживалась на новом месте. Нельзя было не улыбнуться при виде «строго официальной» подписи: «Твоя дочь Ирен».