— Я знаю тебя, — настаивал Люк. — Под маской спокойствия ты всё ещё кипишь от того, что произошло.

Рейф пожал плечами. Он мог бы пообещать, что теперь, когда принял решение, скачки снова станут прежними, но промолчал. На сей раз они не утолят его гнев. Но он знал, что ему может помочь.

Они стояли возле конюшни, притоптывая ногами от холода, и наблюдали, как конюхи готовили их экипажи.

— Хочешь, я поеду с тобой в Эксбридж? — предложил Люк.

— Но ведь скоро Рождество, — удивился Рейф. — Ты должен быть со своей семьёй.

— Мать и девочки не будут возражать.

Люк был единственным оставшимся в живых сыном в семье. Его мать была вдовой, все сёстры, кроме младшей, вышли замуж, и все они обожали своего брата.

Рейф улыбнулся:

— Ты лжёшь.

— Я объясню им, — сказал Люк. — Они не станут возражать, когда узнают, что я буду с тобой. Ты же знаешь, как моя мать любит тебя, и девочки тоже.

Рейф покачал головой.

— Нет, езжай домой и празднуй Рождество с семьёй. Передавай им мои наилучшие пожелания.

— Тогда поехали со мной, — предложил Люк. — Проведёшь Рождество с нами. Ты станешь лучшим подарком для моих женщин.

— Я уже отправил подарок твоей матери, — ответил ему Рейф. Мальчиком он провёл не одно счастливое Рождество в семье Риптонов. Их дом был для него убежищем от его собственной семьи — старшего брата, которого он почти не знал, и отца, который едва признавал существование младшего сына.

— Ты слишком упрям, — покачал головой Люк. — Хорошо, будь несчастным, если тебе так хочется. Я приеду в Эксбридж в новом году.

— А, да. Приём в Эксбридже…

Люк вопросительно взглянул на друга:

— Ты, кажется, сомневаешься, Рэмси. Струсил в последний момент и не хочешь жениться на леди Лавинии? Или всё кончено?

Рейф пожал плечами.

— Приём состоится, насколько я знаю.

— Хм, понятно …