Но как же опрометчиво он поступил, согласившись на пари!

День ото дня страдания Коннора становились все невыносимее.

— Понимаешь, Эм, — смущенно пробормотал он, — я не хочу больше участвовать в игре, затеянной моим старшим братом-священником.

— Гмм.

Недоверчивое выражение лица девушки заставило его насупиться еще больше.

Эмма же медленно поднесла вилку ко рту, следом аккуратно слизывая языком крошку, прилипшую к нижней губе. Каждая клеточка тела Коннора вновь вспыхнула от неистового желания. Он чуть не застонал.

— Видишь ли, — мужчина с трудом продолжил беседу, подаваясь навстречу Эмме. — Мы оба знаем, что условия пари сводят меня с ума. Но мы с тобой все равно останемся друзьями, старыми друзьями, не больше.

Эмма, кивнув, хитро улыбнулась.

— Конечно.

Коннор от волнения не мог дальше есть. Оттолкнув в сторону тарелку, он вытянул перед собой руки и переплел свои пальцы с пальцами девушки.

— Ты мне очень дорога, Эмма.

— Спасибо, Коннор, — ответила она спокойно, накалывая на вилку очередной кусочек курицы. — Ты мне тоже очень дорог.

— Вот именно! — Коннор с силой хлопнул по столу широкой ладонью, аж тарелки и стаканы подпрыгнули.

Кое-кто из посетителей обернулся на шум, но мужчину это не волновало.

— В общем, я считаю так. — Обведя взглядом зал, Коннор понизил голос. Сейчас он напоминал шпиона-неудачника из комедий прошлых лет. — Мы обязаны дорожить нашей дружбой, не погубим ее ради какого-то секса.

— Естественно.

Коннор в изумлении откинулся на спинку стула.

— Естественно?

Эмма равнодушно пожала плечами. Тоненькая бретелька маечки соскользнула вниз.

— Я целиком и полностью согласна с тобой, — пояснила девушка, в то время как Коннор отчаянно моргал, пытаясь разорвать пелену вожделения, застилающую ему взор. — И я не изнемогаю от страсти. Если ты предпочитаешь сохранить дружбу, будь по-твоему.