Коннор держал Эмму так крепко, словно в ней заключалась вся его жизнь.

Наверное, так оно и было.

В последние дни Эмма Джейкобсен заполнила собой весь разум Коннора. Она представляла для него подобие недостающего элемента мозаики существования. И хотя в отдаленном уголке мозга продолжал мигать красный огонек тревоги, Коннор не обращал на это ни малейшего внимания.

Сильные руки мужчины не отпускали девушку. Коннор безостановочно гладил спину Эммы широкими ладонями. Его рот припал к губам любимой, два языка сплелись в эротическом танце, продолжающем разжигать и без того бушующий огонь желания.

Эмма прерывисто дышала, и Коннор пил ее дыхание, вбирал его в себя, подолгу задерживая внутри.

Еще несколько мгновений — и девушка обвила руками шею Коннора, привлекая его еще ближе.

Он ощутил прикосновение отвердевших сосков к своему торсу. Эти маленькие бугорки накалили его до предела. С глухим стоном Коннор приподнял Эмму, оторвав от земли.

И вновь их языки переплелись. Коннор никак не мог утолить жажду своей умопомрачительной страсти.

Внутренний голос кричал: «Это ведь Эмма!»

Друг.

Приятель.

И что же? Одновременно она стала отчаянно желаемой им женщиной.

Оторвавшись от губ Эммы, Коннор изумленно, словно в первый раз, взглянул на нее. Хорошо знакомые и в то же время новые черты: непривычно яркий румянец, опухший от поцелуев рот, глаза, горящие страстным огнем… Потрясающие метаморфозы.

Смущенно заморгав, девушка улыбнулась. Сейчас удивленным выражением лица она напоминала ребенка, разворачивающего долгожданный рождественский подарок.

Во власти неменьшего изумления находился и Коннор.

— Да, — пробормотал он. — Сюрпризы судьбы.

— А что дальше?

Коннор осторожно опустил Эмму на землю и с некоторым сожалением разжал руки. Подушечки его пальцев осторожно дотронулись до щеки девушки. Ее кожа была теплой и мягкой, как бархат.