— Как это здесь? — Дядя заметно побледнел. — Нет, Сэм, я не согласен. В Бэлфор-Холле не было гостей уже много лет.

— Да, знаю, — мягко сказал Сэм. Со дня похорон тети Морин дядя никого не принимал у себя. Однако пришло время вновь вдохнуть жизнь в огромный дом.

Дом действительно был огромный. В банкетном зале можно спокойно запускать воздушных змеев, если бы там дул ветер. Сэм помнил, что в детстве это помещение, спроектированное еще его прапрапрадедом, неизменно вызывало у него восторг. Правда, тогда мальчика больше восхищали не резные дубовые панели или прекрасная лепнина, а то, какое сильнейшее эхо там всегда раздавалось. А однажды он катался по полированной поверхности громадного обеденного стола и так врезался в полутораметровый серебряный подсвечник, что пришлось вызвать «скорую». И почему говорят, что в богатых семьях дети лишены развлечений?

Сэм помотал головой, отгоняя воспоминания.

— Я считаю, что пора прервать твое затворничество. У нас уже пять лет не было настоящего Рождества. А помнишь, как выглядел дом в праздники, когда я был маленьким? У нас сохранились почти все украшения, я уже проверил.

— Ты мне так мстишь, да? — поинтересовался дядя Нед, бессильно откидываясь в кресле. — Прости, я не могу на это пойти. Я еще не готов.

— А я и не спрашиваю, готов ли ты. Просто ставлю тебя в известность. Ты сам переписал на меня поместье, так что теперь не жалуйся. — Жестокие слова, и Сэм это понимал. Но он был уверен, что поступает правильно. И дело вовсе не в том, что ему хотелось найти предлог ближе пообщаться с Пейдж Холидей. Или, вернее, не только в этом. Он рассчитывал растормошить дядю, вернуть его к настоящей жизни.

— Хорошо, что я не переписал на тебя свою вставную челюсть. А то ты мог бы сейчас ее отобрать на законном основании и шантажировать меня.