Крохотная мастерская, вперемежку с карандашными набросками, этюдами и гипсовыми слепками, была завалена странными предметами непонятного предназначения и Левше показалось, что он попал в лабораторию средневекового алхимика. И только в дальнем углу было чисто, светло и тихо как в раю.

 Посторонись, ты заслоняешь свет, – художник тронул за плечо замершего у подрамника гостя. На холсте высотой в человеческий рост было изображено распятие Христа.

 Я решил, что это будет моя последняя работа, – и, немного помолчав, художник тихо добавил. – Прежде всего, нам надо научиться у Него переносить страдания без жалоб, и прощать. От него трижды отрекся апостол Петр, апостол Павел преследовал первых христиан, а Фома не поверил в Его воскресенье. Но Иисус смог все понять и простить. Нужно только покаяться. Для Него один раскаявшийся грешник был дороже девяносто девяти праведников. И прости нам грехи наши...

Присмотревшись повнимательнее к полотну, Левша обратил внимание на то, что некоторые детали картины выполнены только схематично, одним движением кисти.

 Но эта работа еще не закончена, - заметил он художнику.

 Это рабочий вариант. Оригинал в другом месте. Придет время, и ты сможешь его увидеть. Трудно сказать, когда это произойдет, но я почему-то в этом почти уверен. Если сможешь, помяни тогда меня в своих молитвах. Молитва – это золотая нить, связывающая нас с Христом. Попроси, чтобы Он простил мне мои грехи.

Дома никого не оказалось, и Стеф, достав из-под крыльца связку ключей, наскоро собрал свои пожитки и решительно зашагал к сельской больнице.

– Жди здесь, – остановил он Левшу на скрипучем больничном крыльце, – дело идет о моей чести и я сам должен во всем разобраться.

Художник приосанился, застегнул верхнюю пуговицу пальто и исчез в глубине больничного коридора. Прошло более получаса томительного ожидания и, когда, решив вмешаться в ход событий, Левша потянул на себя больничную дверь, то столкнулся с реставратором, и краем глаза заметил удалявшуюся женскую фигуру в белом халате.