Сара неуверенно остановилась посередине комнаты и услышала, что Адам закрыл дверь; потом он подошел к ней и указал на кресла у камина.

— Присаживайся, — пригласил он, и его рука уверенным жестом нашла на столе поднос с напитками.

Сара села, отчасти потому, что чувствовала какую-то слабость в ногах, отчасти потому, что так он был от нее дальше. Забавно, конечно, выступать в роли жены Цезаря, но она не знала, чего он от нее хочет, что он может сделать, чтобы заставить ее остаться.

У Сары опять возникло искушение признаться, кто она, но, когда она посмотрела, как он возится с бутылками, передумала. Он явно хорошо различал их по форме и размеру. Наконец он повернулся к ней и спросил:

— Ну, что ты будешь пить? Виски, джин? Или твой любимый? — И он вдруг горько усмехнулся. — Или у тебя переменился вкус?

Сара засомневалась. Насколько она знала, любимый напиток Дианы — сок горького лимона, иногда с вермутом, если позволяют калории.

— Пожалуй, мой любимый, — неуверенно согласилась она и, когда он подал ей фужер, содержимое которого внешне напоминало кока-колу и сильно пахло ромом, судорожно сглотнула. Наверное, здесь еще и бакарди, догадалась она и, когда попробовала, поняла, что права.

— Да. — Адам налил себе виски, держа горлышко бутылки на крае стакана и прислушиваясь к звуку, чтобы не налить больше, чем нужно. — Сколько зим, сколько лет.

Сара кивнула, вспомнила, что он не видит, и тихо сказала:

— Да.

— Знаешь, ты не такая агрессивная, как я думал, — продолжал он удивленно, опершись на край стола. — Я знал, что ты приедешь, но не думал, что так сразу.