Сара отпила еще глоток, чтобы придать себе храбрости. Итак, она права: Адам просил Диану приехать. Но зачем? Сказал ли он ей об этом?

— Ну как тебе тут теперь, нравится? — спросил он, и, так как это была менее опасная тема, Сара нашлась что ответить.

— Здесь сыро, — сказала она робко. — Наверное, потому, что дом так долго стоял пустой.

— Долго, — согласился он, опустив уголки губ. — Слишком долго. А ты как думаешь, Диана?

Она не понимала, что он хочет сказать. Зачем он просил Диану приехать? Он ведь знает, что она актриса, — он намекал на это в холле. Неужели он считает, что смог уговорить ее приехать?

Сара сжала губы и пристально вгляделась в его спрятанные за темными стеклами глаза. О чем он думает? Неужели он так наивен, что полагает, будто сумел вызвать к себе жену, которая бросила его без малейших угрызений совести семь лет назад? Если даже после того несчастного случая, когда он хотел покончить с собой, он, больной и слепой, не смог пробудить жалость Дианы, как ему могло прийти в голову, что она вернется к нему сейчас?

Все еще больше осложнялось и запутывалось, за окном смеркалось, и Сару охватило беспокойство. Дело не только в том, то она здесь под чужим именем. Даже если бы она действительно была Диана, она наверняка испытывала бы то же самое ощущение — будто ее заманили в ловушку и заперли вместе с этим мужчиной в темноте, в которой он живет вот уже семь лет… — Может, налить еще? — предложил он, и Сара, взглянув на свой почти полный стакан, отказалась.

— Я… мне уже пора, — пробормотала она и скорее почувствовала, чем увидела, как он напрягся. — Я не могу остаться.

— Почему? — резко спросил он. — Здесь масса комнат, масса, и ты отлично это знаешь.

Сара поставила стакан на пол у камина и протянула к огню холодные пальцы.

— Боюсь, что ты не понимаешь, — начала она, решив, что игра заходит слишком далеко, но он опять прервал ее.