Ее план был весьма прост: она не выйдет замуж до тех пор, пока не закончится траур. А пребывать в трауре Элисса собиралась столько, сколько потребуют ее цели. Ее родители скончались более восемнадцати месяцев назад, и официально траур был уже закончен. Она лишилась и отца, и матери по милости необычайно свирепой лихорадки за какие-нибудь несколько недель. И хотя давно уже холодным зимним днем 1877 года отпели в церкви Анну-Марию и Томаса Грея, Элисса до сих пор отчаянно тосковала по ним, а сейчас еще больше, чем прежде.

По-видимому, даже до королевы дошел слух о привидении, которое появилось в окрестностях родового дома Элиссы. Только на прошлой неделе Элисса получила письмо от одной из фрейлин ее величества: из Лондона было отправлено доверенное лицо, чтобы исследовать странные явления в аббатстве Грейстоун, и этим доверенным лицом королевы оказался не кто иной, как маркиз Корк.

— Боже милостивый! — пробормотала сквозь зубы Элисса, с усилием вонзая садовую тяпку во влажную землю. Меньше всего ей хотелось видеть здесь лондонского денди.

Она тут же вообразила себе этого маркиза: в безукоризненном дорожном костюме, несомненно, в атласном или бархатном жилете, обязательной черной шелковой шляпе — щеголь, причесанный волосок к волоску, благоухающий макассаровым маслом, с тщательно выхоленными ногтями и в сапогах, начищенных до зеркального блеска. Никуда не годный человек!

— О папа, если бы только ты был здесь и спас меня от этого безвыходного положения! — взмолилась Элисса, чувствуя, как жгучие слезы внезапно наворачиваются на глаза. — Мама, я еще так мало знаю, так неопытна! Если бы ты только могла наставить меня!

Но ее родители были мертвы и покоились на фамильном кладбище за часовней Богоматери. Они не могли избавить Элиссу ни от настойчивых притязаний сэра Хью, ни от утомительного пребывания в аббатстве Грейстоун, ни от слухов о мятущихся духах и древних проклятиях, которые время от времени возникали в округе, ни от исчезновения ее дяди по дороге домой из Индии, ни от никчемного визита маркиза.