Вытерев слезы, Элисса пришла к выводу, что ей нужен не паркетный щеголь, пресыщенный икрой, жаворонками и шампанским, а рыцарь в сияющих доспехах.

Плюх!

Буквально в дюймах от того места, где стояла на коленях Элисса, в землю вдавился огромный черный сапог, бесцеремонно смяв нежные анютины глазки и примулу.

— Критский пес! — в ужасе воскликнула Элисса.

— Какой пес? — с удивлением повторил баритон откуда-то сверху.

— Смотрите, что вы натворили!

— А что я натворил?

— Вы затоптали мои цветы! — с негодованием объяснила Элисса.

Неуклюжий мужлан попытался на цыпочках выбраться из цветочного ложа — почти немыслимая задача для мужчины с такими огромными ногами.

— Простите, мисс. Приношу извинения, — пробормотал он.

Казалось, он ничуть не раскаивается, и Элисса не приняла его извинения.

— Вы вторглись в чужие владения, сэр, — гневно заявила она, ткнув в незнакомца перепачканным землей пальцем.

— Пожалуй, — лаконично ответил он, и Элисса уловила ленивую усмешку в его голосе.

Игра света и тени в ветвях деревьев над головой мешали ей разглядеть лицо незнакомца. Он ступил на мощеную булыжником дорожку и застыл перед ней, твердо расставив ноги, положив на пояс затянутые в перчатки руки, и тут утреннее солнце засияло изо всех сил, вырвавшись из-за облаков.

Элисса начала осмотр с ног незнакомца. На нем были черные кожаные сапоги, перепачканные грязью, но Элисса заметила, что их стачал из первоклассной кожи искуснейший сапожник.

Его бриджи для верховой езды также были черными, заляпанными грязью, но, тем не менее, наилучшего качества. Элисса никогда прежде не замечала, как хорошо пара обычных бриджей для верховой езды может подчеркнуть достоинства фигуры джентльмена.

Она подняла глаза выше: ноги незнакомца оказались очень длинными и мускулистыми, а бедра узкими.