— «Будуар миледи», — произнес он, подумав вслух.

Серые глаза несколько раз мигнули от изумления.

— Откуда вы знаете, как называется розарий?

— Я бывал здесь прежде, — прозвучал ответ.

— Неужели? — На ангельском личике появилось недоверчивое выражение.

— Однажды я гостил у лорда и леди Грейстоун.

Девушка смутилась.

— Не припомню, чтобы я когда-нибудь видела вас.

— И я вас не помню, — ответил Майлс.

— Должно быть, это было слишком давно.

— Да, — подтвердил Майлс. — Сколько лет вы живете в аббатстве?

— Всю жизнь, — ответила девушка. «Значит, не больше шестнадцати-семнадцати лет. Выглядит она так, как будто едва соскочила со школьной скамьи», — подумал Майлс.

— Это было любимое место леди Грейстоун, — продолжал он.

— Да. Она любила розарий. — Девушка с трудом удерживала слезы.

Майлс глубоко вздохнул. Аромат роз опьянял его. Справа виднелась широкая деревянная арка, нижняя часть которой утопала в потоке розовых бутонов. Здесь были ярко-алые, золотистые и девственно-белые цветы, бледно-розовые и двухцветные, большие и маленькие, махровые, шпалерные и вьющиеся розы.

Поблизости рос куст нежно-желтых роз. Он был усыпан нераспустившимися бутонами и острыми, короткими шипами. Майлс склонился над ним и вздохнул — запах цветка оказался неуловимым, тонким и таинственным.

Подняв голову, Майлс подумал, что женщина во многом подобна розе.

— «… среди прекраснейших творений мира бессмертна нежной розы красота», — процитировал он.

— Прошу прощения?!

Он откашлялся, поспешно придумывая оправдание своей выходке. В конце концов, солдату — даже бывшему солдату — не пристало увлекаться поэзией.

— Всю дорогу Блант цитировал Попа, Милтона и Шекспира. Думаю, во всем виноваты его уроки актерского мастерства — они подействовали даже на меня.