– Да, – подтвердил он небрежно и принялся внимательно изучать меню.

– Правда, она хороша? – Нэнси, подперев ладошкой щеку, внимательно разглядывала Кимберли. – Такие локоны роскошные, а глаза… Просто изумруды. Ну а фигура… Нет, она великолепна!

– Хватит, Нэнси! – резко оборвал ее Лоренс. – Я достаточно ее рассмотрел сегодня, поверь.

Нэнси удивленно приподняла брови.

– Можно вопрос? Она…

Он саркастически улыбнулся.

– А то ты сама не догадалась. Она прошла.

– И когда ты ей об этом скажешь? – Нэнси, видимо, решила внести полную ясность.

– Когда сам буду абсолютно уверен, – отрезал Лоренс и наконец развернул салфетку.

Нэнси резко захлопнула кожаную папку с меню.

– Лоренс! Я тешу себя надеждой, что знаю тебя, как самое себя, или, по крайней мере, лучше, чем все остальные. Ты – скрытный человек. – Она передернула плечами под его сердитым взглядом. – Но я уважаю даже твои странности. Ты знаешь, я сама довольно замкнута. – Нэнси хмыкнула – ее личная жизнь для Лоренса была покрыта непроницаемым мраком. – Но скажи мне, пожалуйста, почему один вид Кимберли Кентон вызывает у тебя аллергию?

Лоренс усмехнулся.

– Что, заметно? Нет, Нэнси. Не она. Он. – Лоренс кивком указал на Декстера.

– Ага! – Нэнси ехидно рассмеялась. – Расскажи кому другому! О, кажется, они уходят.

Лоренс провел сегодня уйму времени, наблюдая Кимберли на экране. Но живая Кимберли была совершенна. Как справедливо заметила Нэнси, великолепна!

Она шла к выходу чуть впереди Декстера. Ее волосы шелком струились по плечам и спине. Слегка заалевшее лицо светилось от удовольствия, зеленое короткое платье подчеркивало прелесть ее соблазнительной фигуры и не скрывало длинных стройных ног. Мужчины провожали ее восхищенными взглядами.

Лоренса порадовало, что Кимберли привлекла к себе внимание. В конце концов он хотел такую Мэрианн, которую люди сразу замечают в толпе и на которую они обязательно пойдут смотреть. Мисс Кентон способна гипнотизировать толпу, это он понял, впервые увидев ее на экране. Но то, что на нее заглядывались в основном мужчины, слегка раздосадовало его.