– У меня ствола нет, это не по правилам, – промямлил доктор, оттягивая время и стараясь увильнуть от сатисфакции.

«Зря я влез в эту халепу. И зачем только связался с этой вертихвосткой? – корил себя главврач – не приведи, дойдет до начальства, могут и с должности попереть за аморалку. Придется тогда проситься ветеринаром на свиноферму. А, может, и зоотехником возьмут, всё-таки, у меня диплом, – успокоил он себя, – там оклад больше. Опять же и от приплода барыш».

Ноги у него стали ватными, а перед глазами поплыли черные круги.

– Беги за участковым, – пересохшими губами прошептал он Альбине.

– Михалыч уже неделю как в запое, – холодно ответила красавица. В какой-то момент ей показалось, что доктор испортил воздух. Карамель поморщилась и, сделав шаг назад, предательски захлопнула дверь.

– Стреляться будем по очереди, как у Лермонтова, – взвел курки Стеф, – Кто будет первым, – кинем монету. А вы, соколе ясный, рахуйте двадцать крокив. Да вы, никак, в штаны со страху наложили? – брезгливо принюхался Радзевилл.

«Какое отношение я имею к Лермонтову? У меня по литературе всегда была двойка. Ревнивец, кажется, сошел с ума. Этому безумному Печорину место в психбольнице, в буйном отделении», – подумал ясный сокол и, для верности, сжимая верхние части ног, стал отсчитывать роковые шаги. Ему до безумия хотелось сделать шаги пошире, но это не получалось по техническим причинам, которые почти невозможно передать литературным слогом.

На десятом шаге главврач с огорчением вспомнил, как сегодня в обед у себя в кабинете неосмотрительно уничтожил целую кастрюльку диетической больничной каши с молоком. «Можно было ограничиться одними тефтелями, тогда так бы не подпирало. Наверняка, обиженные прожеры диетчики, оставшись без каши, эту лихоманку накаркали. Как бы ни обронить по дороге» – вихрем пронеслось у него в голове.

Поравнявшись с забором, он схватился за верхнюю планку и неожиданно для себя, легко подтянувшись, перебросил свое упитанное тело в соседский огород. Выскочив в калитку, дуэлянт пулей понесся вдоль улицы. Вслед прозвучал одинокий выстрел и протяжной вой бродячего пса. В горячке доктор почти не почувствовал боли, но что-то острой бритвой обожгло левое плече. Он упал под ракитовый куст и, затаив дыхание, замер.