Улыбка покинула лицо Карла: вспомнилась зима 1919-го, когда после смерти Анны от воспаления легких он остался один с двухлетней дочерью. С той поры они с Кейт так и жили вдвоем, и Карл не собирался этого менять.

Заметив в его глазах грусть, Кейт подумала, что отец, должно быть, болезненно переживает кошмар, происходящий в Германии, и, порывисто подбежав к нему, крепко обняла. Карл редко вспоминал родину, он ничем не отличался от исконного англичанина: с удовольствием копался в саду и на огороде, увлекался игрой в крикет и даже стал капитаном местной команды, любил поболтать с приятелями в пабе после работы.

— Как хорошо, что ты не вернулся в Германию, когда вы с мамой поженились! — воскликнула Кейт, уткнувшись лицом в отцовский джемпер, который связала ему ко дню рождения. — А ведь ты, наверное, хотел уехать на родину, и тогда я родилась бы в Германии и мы с тобой жили бы теперь там.

— Как же я мог увезти твою маму в страну, где не любят англичан? — Карл нежно погладил золотистые волосы дочери. — Мои родители тогда уже умерли, родственников не осталось, так зачем же мне было ехать в Германию? Здесь, в Англии, я нашел все, что нужно человеку для счастья. — Глаза его потемнели, он помолчал и добавил: — Сейчас, спустя многие годы, я рад, что избрал этот путь. Да, я воевал за Германию, но не по собственной воле — меня заставили. Знаешь, доченька, я ненавижу войну. По своим убеждениям я пацифист, а в Германии давно уже нет для них места.

— Как и для евреев, — взглянув на него с любовью и признательностью, промолвила Кейт. — Давай подумаем, как устроить в нашем доме приют хотя бы для одной еврейской семьи из Германии. Ты обрел в Англии счастье — быть может, повезет и этим беженцам.

На следующий день Кейт вместе с Керри отправилась к мисс Хеллиуэлл узнавать свою судьбу. По дороге подруга внезапно воскликнула:

— Гляди, кто идет!

У Кейт упало сердце: впереди она увидела мисс Годфри. Одетая в твидовый костюм, она вышла из церкви Святого Марка и, заметив девушек, направилась прямо к ним.