Фамилия у Ирки была немецкая — Зоммер, что означает «лето».
Её матушка была русской, а отец — настоящим немцем.
Уж не знаю, что там у Ирки было с наследственностью и какая кровь, немецкая или русская, доминировала, но характер у неё был на удивление педантичным.
Она ежедневно меняла свои смешные короткие штанишки, так что я, в конце концов, мог, не заглядывая в календарь, сказать, какой сегодня день недели. Для этого мне было достаточно скользнуть рукой вверх по иркиному бедру, смять её короткую юбочку и увидеть, какого цвета трусики она нынче надела.
В понедельник — белые.
Во вторник — жёлтые.
В среду — красные.
В четверг — чёрные.
В пятницу — сиреневые.
В субботу — голубые.
В воскресенье — лиловые.
Ирка пыталась освободиться из моих объятий, но я держал её крепко.
— Давай ляжем, ну, пожалуйста, — бормотал я так, словно был пьян.
— Только понарошку, — шептала она совершенно ровным голосом.
Знамо дело! Мы уже столько раз делали понарошку. Похоже, Ирке это нравилось. Почему-то не было и мысли попытаться раздеть её. Я наваливался на девчонку, пытаясь коленом раздвинуть её ноги, и когда мне это удавалось, то сквозь все преграды, создаваемые одеждой, я чувствовал, что мой разгорячённый жезл туго давит на её живот, в его таинственную, вожделенную, нижнюю часть, защищённую от бешеного молодецкого напора только моей одеждой и тонкими иркиными трусиками.