Я будто впервые увидел её. Собственно, она лишь полгода училась в нашей школе, в седьмом классе. То есть, она была на год младше меня. Я знал, что её зовут Тамара, что они приехали к нам откуда-то с Урала, что у неё есть сестра на два года старше, и брат — на два года младше. Они жили на той стороне, за речкой. Местность наша гористая, и их домик был виден из окна моего дома, хотя расстояние между нами было приличное. Наверное, больше километра.

По прямой.

Я специально говорю это, чтоб было понятно, какой способ передачи информации мы стали использовать с Тамарой, когда в этом возникла острая необходимость.

Итак, она повернулась и посмотрела на меня. Мелкий бисер дождя блестел в её русых волосах. Большие, голубые глаза смотрели на меня радостно и доверчиво. Как завороженный смотрел я на её бледное лицо, удивляясь тому, что у неё такие длинные и пушистые ресницы. Почему я прежде не замечал эту красивую девочку? Я почувствовал, что краснею. С чего бы это?

Нужно было что-то сказать. Но что? О чём говорить?

Про квазары? Про расширяющуюся вселенную? Про земной магнетизм? Про роман «Сто лет одиночества», который я совсем недавно прочёл? Меня так заворожила поэзия неведомого колумбийца, что я без труда мог процитировать целые страницы, вроде и не хотелось их запоминать, но они сами западали мне в голову. Распирало желание выдать:

«Пройдет много лет, и полковник Аурелиано Буэндиа, стоя у стены в ожидании расстрела, вспомнит тот далекий вечер, когда отец взял его с собой посмотреть на лед. Макондо было тогда небольшим селением с двумя десятками хижин, выстроенных из глины и бамбука на берегу реки, которая мчала свои прозрачные воды по ложу из белых отполированных камней, огромных, как доисторические яйца. Мир был ещё таким новым, что многие вещи не имели названия и на них приходилось показывать пальцем.»