Нет, никогда в жизни, ни на одну секундочку Элис Джексон не обольщалась в отношении Оуэна Клиффа. С самого первого момента, когда он взглянул ей в глаза своими холодными рыбьими гляделками, которые все вокруг упорно именовали «нордическими прозрачными очами». Но Оуэн Клифф означал для Элис финансовую независимость — в те дни она согласилась бы и на куда более грязную работенку…

Дура, проклятая дура. Ты думала, отсюда можно просто уволиться, да? Сдать казенные бриллианты, получить расчет и пойти работать на бензоколонку? Сейчас! Разбежалась.

Элис Джексон окинула прощальным взглядом апартаменты, в которых прошли три года ее бестолковой и не слишком счастливой жизни, затянула горловину модного рюкзака из мешковины и на цыпочках приблизилась к двери. Отомкнула замки, осторожно выглянула из темноты квартиры — в приятный голубоватый полумрак холла. Никого. Хватит саму себя пугать. Не мог никто так быстро спохватиться и послать за ней… или мог?

Она бежала по коридору на цыпочках, хотя толстый ковер в любом случае заглушал все шаги. Добежав до лифтовой площадки, остановилась, настороженно глядя на светящееся изумрудными огоньками табло.

Кто-то поднимался наверх. Всего один из восьми лифтов ожил, и теперь на табло лениво сменялись цифры. Элис почувствовала, как во рту стало сухо. Некому в этом доме кататься на лифте в три часа ночи. Для гуляк из ночных клубов еще слишком рано, для добропорядочных топ-менеджеров — слишком поздно. Она повернулась и побежала в сторону тяжелой железной двери, ведущей на пожарную лестницу. Цыпочки Оуэна пешком не ходят, это все знают, значит, пешком и надо идти…