Она единым духом пролетела один пролет — и аж шарахнулась к стенке, увидев того, от кого, собственно, и спасалась.

Херувим стоял, привалившись узким плечом к стене, и сосредоточенно полировал ногти специальной пилочкой. Ногти у него были — любая девочка позавидует. Розовые, миндалевидные, идеальной формы…

Он вообще очень похож был на ангела, Херувим.

Абсолютное большинство людей, по всей вероятности, не задумывается… ну, собственно, вообще ни о чем не задумывается, а в частности — о том, кто такие ангелы.

Ангелы — это воинство Господне. Это солдаты и командиры, это спецназ и полиция, это вояки с боевым опытом, приобретенным за миллиарды лет. Очень глупо и недальновидно считать их пухлыми малышами с розовыми щечками, золотыми кудряшками и потешными пушистыми крылышками.

Херувим, конечно, вовсе не был ангелом — но именно такими Элис себе всегда их и представляла.

Белое, бледное до синевы лицо. Чистая, кажущаяся прозрачной, кожа. Огромные черные глаза, над ними тонкие, скорбно изломанные брови. Высокие скулы, бескровный рот. И единственное, чего не хватает, — так это темных крыльев, зловеще шелестящих за спиной. Ангел Смерти, состоящий на службе у Оуэна Клиффа.

Темные глаза почти без белков уставились на замершую от ужаса Элис, бескровные губы треснули улыбкой.

— Я всегда знал, что ты — лучшая. Так и говорил Оуэну, веришь? Никакого сравнения с этими глупыми курицами. Впрочем, возможно, глупость в данном случае — не недостаток… Пошли, милая.

Элис облизала пересохшие губы, шагнула вперед. Рюкзак сполз с плеча, и Херувим немедленно и резко бросил:

— Давай сюда, милая. Осторожненько положи на пол и подпихни ножкой. Цыпа, я очень рассчитываю, что ты по-прежнему не дура.

— Там нет оружия, Эд. Там только вещи.

— Ну и очень хорошо. Знаешь, одного моего старинного дружка жена отходила по башке семейным фотоальбомом — с тех пор он мычит и ходит под себя.