Херувим рявкнул на нее еще раз и полез по указанному маршруту. Элис еще успела подумать, что в кино это выглядит несколько более изящно, когда лифт внезапно дернулся, Херувим издал сдавленный вопль и мешком свалился обратно в кабину. Свалился — и замер на полу. Элис тоже замерла, но потом увидела, как из-под бледной шеки Херувима появляется темная лужица. В этот же момент сверху раздался вопль управляющего Хона — толстенького китайца, весьма благоволившего к Элис.

— Эй! Кто там есть? Осторознее! Вклюцаю лифт церез полцаса!

— Хон! Это я, Элис Джексон! Вытащите меня, пожалуйста! Я опаздываю на поезд!

— Ой! Мистрис Элис! Сейцас я спустю вам лестница. Вы один?

— Да… Я одна здесь!

Через две минуты в люке показалась металлическая узкая лесенка. Через пять минут Элис расцеловала причитающего и соболезнующего Хона. Еще через три минуты такси унесло ее в неизвестном направлении.

Сжавшись на заднем сиденье, Элис Джексон судорожно ломала пальцы, с ненавистью глядя на заливающиеся розовой глазурью Голливудские холмы. Будь проклят этот город. Будь он проклят. Здесь она никогда не будет в безопасности. Херувим… мертв, быть может, но Оуэн пошлет других. Теперь-то уж точно пошлет.

Надо уезжать. Надо бежать.

А полиция?

А что — полиция? В Лос-Анджелесе никакая полиция не спасет ее от Оуэна Клиффа. Элис просто не доживет до начала судебных разбирательств. Какое счастье, что деньги она успела снять с карточки еще неделю назад, когда собиралась говорить Оуэну об увольнении…

Она стиснула пальцами виски. Что с ней происходит? Она была свидетелем двух — как минимум — убийств. Она должна пойти в полицию и дать показания. Вместо этого она бежит — и куда? к кому?

Собственно, один человек у нее все-таки остался…

* * *

Лос-Анджелес, штат Калифорния