Одетый в безупречный черный фрак и накрахмаленную сорочку со стоячим воротничком, он был явно не намного моложе своего хозяина, возраст которого, по мнению Грейди, смело можно было исчислять от ледникового периода. Но несмотря на свои седины, дворецкий был еще крепок и жилист, а тон его голоса наводил на мысль, что когда-то он служил сержантом-инструктором в морской пехоте.

«Такой старичок отдубасит любого молодого одной левой и не вспотеет», — подумал Грейди и, вновь посмотрев на Арчи Пиверса, ни разу не пошевелившегося на протяжении всего их разговора, спросил:

— Значит, вы уверены, что он жив? Однако осмелюсь заметить, что по его внешнему виду этого не скажешь.

Старик неподвижно возлежал на горке подушек, устремив остекленелый взгляд водянисто-серых глаз в направлении прихожей и сложив скрещенные руки с костлявыми, крючковатыми пальцами на груди поверх одеяла, прикрывавшего его иссохшее тело.

— Простите за неуместную настойчивость, но я все же рискну спросить, откуда у вас такая уверенность? — сказал Грейди. — У вас не найдется зеркальца, чтобы поднести его ко рту мистера Пиверса и убедиться, что он уже не дышит?

После этих слов покойник моргнул, злодейски ухмыльнулся, обнажив поразительно белые и ровные зубы, не гармонирующие с его физиономией, и занял сидячее положение.

— Этот простак купился на мой излюбленный трюк! — воскликнул он и залился кудахтающим смехом.

— Так мы пошутили, прикинувшись дохлым опоссумом? — язвительно спросил Грейди, ожидая, когда же из-под старика выкатится яйцо. — Ах ты, старый проказник!

После подобных розыгрышей Грейди не собирался церемониться с дурашливым маразматиком, из-за которого он прервал свой отпуск и, отказавшись от запланированной партии в гольф, помчался из Филадельфии на окраину Пенсильвании, в захолустный Бетлехем. Правда, сентябрь в этом году обещал быть невыносимо жарким, так что оставаться в городе ему, честно говоря, не хотелось. Да и условия контракта, высланного ему поверенным Пиверса, Джефферсоном Баннингом, были довольно заманчивыми. Но терпеть издевательства на протяжении целого месяца он не желал.