За кронами сосен и вязов неожиданно блеснула водная гладь реки. Втянув в себя запах чернозема речной поймы и аромат соснового леса, Кэтлен захотела, чтобы ее новый дом оказался где-нибудь поблизости. На душе у нее вдруг стало так спокойно: справа простирался хвойно-лиственный лес, слева журчала речка. У Кэтлен появилась надежда, что чудесная природа этого горного края, возможно, исцелит ее.

— Я вижу впереди человека, — через какое-то время сообщил Питер. — Хотите, чтобы я подъехал поближе и спросил, не знает ли он, где ферма вашего деда?

— Конечно же хочет, дурень, — разозлилась Хэтти. — Как же мы доберемся, не расспрашивая прохожих?!

— Спокойно, женщина, — добродушно усмехнулся Питер. — Я всего лишь уточнил.

Кэтлен хотелось верить, что этот случайный прохожий подскажет им верное направление; все трое уже очень устали.

Когда повозка настигла, наконец, человека, тот сошел с дороги, уступая путь. Придержав лошадей, Питер остановился, а Кэтлен улыбнулась незнакомцу. Им оказался старик, не менее древний, чем сами горы, со сморщенным, как высохшее зимнее яблоко, лицом. На нем были домотканые шаровары, державшиеся на одной-единственной подтяжке, перекинутой через костлявое плечо. Не исключено, что в своей коричневой бесформенной шляпе он таскал картошку.

Старик улыбнулся в ответ беззубым ртом, с восхищением уставившись карими глазами на Кэтлен.

— Добрый день. Потеряли дорогу? Судя по всему, вы не из наших краев. Я всех знаю на перевале.

— Так оно и есть, — приветливо кивнула Кэтлен. — Мы ищем дом Руфа Баррета.

— Уж не внучка ли вы старого Руфа? — прищурился старик.

— Да, я его внучка, — ответила Кэтлен, протягивая руку. Старик тепло сжал ее в своей шершавой мозолистой ладони. — Меня зовут Кэтлен.

— Так звали и вашу бабушку; чудесная была женщина. Мы похоронили Руфа рядом с ней несколько недель назад.