Запах ветчины, залитой яйцами, заставил Камерона слезть с крыши. Делла слышала, как он умывался в большой бочке для сбора дождевой воды, стоявшей под окном кухни. Она налила кофе и поставила чашку на стол.

– Доброе утро, – поздоровался Камерон, войдя в дом.

Сияв шляпу, он огляделся, подыскивая место, куда бы ее положить, и Делла вспомнила, что накануне он положил плащ и шляпу прямо на пол. В тот момент она была слишком утомлена, чтобы думать о таких мелочах, и сейчас устыдилась своих скверных манер. Ведь она была вдовой не кого-нибудь, а Кларенса Уорда.

– Вы можете повесить свою шляпу на гвоздь за дверью. Она увидела, что он внимательно рассматривает детскую панамку и фартук, висевшие там же, возле ее шали и старой рабочей шляпы. Делла снова повернулась к плите.

«Не спрашивай, – мысленно умоляла она его, – не надо. Не сейчас».

– Можете повесить и свои пистолеты.

– Пусть остаются на месте, – ответил он спокойно. Но женщина поняла, что этот вопрос обсуждению не подлежит.

Делла отодвинула куски ветчины и стала поджаривать хлеб. Обычно мужчины не садятся за стол с оружием на ремне. Это просто не принято. И Делла подумала, что, наверное, у мистера Камерона есть на это свои причины. А ей в общем-то нет до этого никакого дела. Она испытывала радость оттого, что завтракала не одна. К черту этикет и правила хорошего тона. Она давно забыла о них. Положив в тарелку побольше яичницы и хлеба, Делла поставила ее перед Камероном и села.

– Вы не промокли ночью в амбаре?

– Мне удалось отыскать сухое местечко.

– Надеюсь, вы любите хорошо прожаренные яйца.

– Да, мэм. Это чудесный завтрак, и я благодарен вам за него.

– Это самое меньшее, чем я могу вас отблагодарить, учитывая то, что вы сделали для меня. – Когда Камерон бросил на нее удивленный взгляд, Делла добавила: – Привезли письмо Кларенса, а потом еще починили крышу в амбаре.