Он знал, что его реакция нелепа и необоснованна. Дженни вовсе не виновата, что своим присутствием будит в нем болезненные воспоминания о Клер. Он медленно повернулся к девочке.

— Ты мне очень нравишься, Дженни. Извини, что я сразу не сказал.

Он виновато протянул ей руку.

Дженни помялась, потом взяла его правую руку, но Фред заметил, что ее внимание приковано к его левой руке.

— Ну и шрамы у тебя! — Она отпустила его правую руку и пальчиком потрогала пальцы его левой руки. — У меня тоже есть. Хочешь посмотреть?

Не дожидаясь ответа, она задрала футболку. Длинный шрам тянулся от середины груди до пупка.

Фреда полоснуло по сердцу.

— Что с тобой случилось?

— В моем сердце была дырка. Но теперь оно снова целое. Правда, мамочка?

Грейс кивнула. По ее лицу было видно, как она взволнована.

— Да, мое солнышко. Доктора вылечили тебя.

Дженни кивнула и серьезно посмотрела на Фреда.

— Тебя тоже оперировали? В твоей руке тоже была дырка?

Он кашлянул.

— Нет. Я просто обжег руку.

Фред чувствовал взгляд Грейс. Слава богу, сейчас она не задавала вопросов.

Не то что Дженни:

— Как? Когда? Чем? Очень больно?

Она опять касалась пальчиками его левой руки и изучала ее с большим любопытством.

— Обжег огнем.

Фреду было тяжело дышать — прикосновения маленьких пальчиков словно тоже обжигали.

— Но огонь горячий! Его нельзя трогать!

— Конечно. Ты права.

— Идем, мое солнышко, ты поможешь мне с мясом. — Грейс повела дочурку в кухню. — Присаживайтесь, Фред. Мы сейчас.

Он смотрел им вслед. Лучше бы ему подняться наверх, собрать свои манатки и покинуть этот дом. Но хозяйке дома нужны его деньги. Что ему делать? Он не может оставаться под одной крышей с маленькой девочкой. Она будет постоянно напоминать о том, что могло бы быть. Ее милое личико и невинная болтовня причиняют совершенно жуткую боль.