Он сжал кулаки. Если бы только можно было повернуть время вспять и вернуться в ту ночь четыре года назад… Сказать невозможно, до чего же тяжко жить дальше. Ох, только бы не застонать вслух!

— Еще десерта или кофе, Фред?

— Нет, спасибо. — Он положил салфетку на стол. — Было очень вкусно.

Комплимент понравился бы ей, если бы голос Фреда не был таким резким. В продолжение всего обеда он сидел за столом молчаливый и мыслями явно витал где-то далеко. Без болтовни Дженни это был бы очень тихий обед.

— Ты со мной поиграешь, Фред?

Дженни с надеждой смотрела на него.

— Не получится. Мне нужно сделать еще кое-что.

— Я тебе помогу, а потом мы сможем поиграть. А ты знаешь, что мне через двенадцать дней будет пять? У меня будет день рождения! Мы будем праздновать! Будут пироги, и мороженое, и воздушные шарики, и много-много еще!

Грейс видела по лицу Фреда, что он почему-то страдает. Может быть, от жары болит голова? Или обожженная рука?

Она мягко дотронулась до плеча дочки.

— Мистеру Рейлиджу хочется побыть одному, мое солнышко. Разве ты не поможешь мне мыть посуду?

— В воде?

— Конечно, в воде.

— И в твоем фартуке? С розами? Не в моем, ладно?

— Пожалуйста, бери мой, если хочешь.

— Вода, вода, водичка! — Дженни с энтузиазмом побежала на кухню. — Розы, розы, розочки!

— Грейс, почему вы мне не сказали, что у вас есть дочь?

— Я не знала, что для вас это может иметь значение.

Его глаза были полны боли.

— Да, для меня — да!

— Дело в Дженни? Она вам не нравится или вы вообще не любите детей?

— Ваша дочь ни при чем, дело во мне.

В его голосе Грейс тоже слышала странную боль.

— Может быть, я должен…

Донесшийся с улицы шум заглушил его слова.