
— Как на счёт моего приданного?
— Ты думаешь, что я обеспечила бы его, когда твоя сестра вышла замуж не за того лэрда? Я настояла на том, чтобы приданое, предоставленное Эмили, так или иначе было возвращено лэрду Синклеров.
Холодная уверенность засела в сердце Абигейл.
— Вы хотите избавиться от меня и не имели никакого намерения платить женскому монастырю надлежащее приданое.
Предполагалось, что женский монастырь примет ее, даже без достаточной сумы денег.
— И вы организовали эту сделку, заключённую в аду.
Сибил ударила Абигейл по щеке и та отступила назад.
— Не смей говорить со мной в таком тоне.
— Почему нет? Это — правда.
Абигейл прикоснулась рукой к пульсирующей щеке, не смея закричать от боли.
— Правда в том, что ты больше не будешь моей проблемой.
Абигейл не знала, что было больнее, физический удар, или словесный?
— Что, если я все расскажу ему прежде, чем он будет связан со мной? Что вы тогда сделаете?
Она могла остановить безумие прежде, чем оно начнется.
Эти слова были последним, что Абигейл была в состоянии произнести, поскольку Сибил сняла палку, которая свисала с ее пояса — она использовала ее, чтобы привлекать внимание за столом и для того, чтобы наказывать слуг. Понимая, что ее мать намеревается сделать, Абигейл, повернулась, чтобы убежать, но запуталась в платье.
Первый удар пришёлся на ее плечи, но она попыталась удержаться на ногах. За первым ударом сразу же последовал второй, и скоро Абигейл уже не пыталась убежать, а просто скрутилась в комок, чтобы избежать ударов разъярённой женщины.
Удары резко прекратились. Абигейл почувствовала, что над ней происходит какая-то борьба, но она отказалась поднять голову, чтобы увидеть, что случилось. Нежные руки подняли ее, и знакомый аромат подсказал ей, кто это был. Это был ее отчим. Она подняла голову и обнаружила, что сэр Рубен выглядит разъяренным. Он кричал что-то ее матери, но со своего положения Абигейл не могло прочитать по его губам. Она могла только отметить, что слова были сердитыми, о чем свидетельствовала напрягшаяся шея сэра Рубена.
