— Единственное будущее, о котором вы печетесь, это ваше собственное будущее.

— Думай, что хочешь, — Сибил пожала плечами. — Ты совсем не полагаешься на мою материнскую мудрость. К счастью, у меня все еще есть дочь, которая слушается моих советов.

У Абигейл перехватило дыхание от несправедливости обвинений. Как только Абигейл стала ей отвратительна, Сибил отказала в материнской привязанности и совете ее самому старшему ребенку. Если бы Абигейл высказала матери все, что она о ней думала, это все равно не помогло бы, и поэтому она и не пробовала.

— Я думаю, что лэрд Синклер будет в ярости, когда узнает, что его обманули.

— Тогда ты должна сделать так, чтобы он никогда не узнал.

— Как я могу это сделать? Мы же будем женаты.

С ней рядом не будет Эмили, чтобы подсказать, когда другие обращались к ней, или прикрывать ее, когда она что-то упускала.

— Ты не должна проводить много времени рядом с ним. Он, в конце концов, дикий шотландец.

Согласно редким письмам Эмили, Талорк Синклер был и диким, и гордым. Что сделает такой гордый лэрд, когда узнает об обмане? Убьет ее? Объявит войну ее отцу? Отправить ее в женский монастырь или назад к семье было бы самым лучшим решением, но она не могла рассчитывать на что-то подобное.

И горькая правда была в том, что мать Абигейл очевидно не заботилась, каков будет результат, лишь бы она была избавлена от присутствия ее проклятой дочери.

— Не смотря ни на что, он будет моим мужем. Что, если он захочет побыть рядом со мной? — спросила Абигейл, с небольшой надеждой получить совет Сибил.

Выражение лица матери показало то, что она думала о такой возможности.

— Он ненавидит англичан. Он согласился на брак из-за приданого, которое его король пообещал ему.

В общих чертах в официальном послании короля говорится об очень щедром приданом, которое походило скорее на взятку от монарха лэрду, чтобы гарантировать сотрудничество горца.