Эмма вытащила письмо из конверта. Получив послание уже после известия о смерти Уэйна, она пару дней не решалась его вскрыть. Уэйн умер через день после того, как отправил письмо. Он так долго не писал — и вот такие вести…

Когда Эмма в конце концов вскрыла письмо, то была озадачена: много извинений и бессвязных разъяснений и в конце достаточно зловещая фраза о том, что независимо от обстоятельств ей следует «заглянуть на «Прелестницу» и найти ответ. Парусник хранит свои секреты глубоко, но они там».

Теперь он мертв — ее очаровательный, чувствительный, импульсивный двоюродный брат. Эти лучистые голубые глаза закрылись навсегда, а красноречие, которое часто втягивало его в неприятные истории, ушло навеки. Интересно, сожалеют ли его или, если уж на то пошло, ее собственные родители о своем жестоком обращении с ним?

Зазвонил сотовый, прерывая ее раздумья. Порывшись в сумке, она достала телефон.

Звонили родители. Они были в отъезде, когда Эмма решила прилететь сюда. Она оставила им сообщение на автоответчике, радуясь в душе, что не придется говорить с ними лично. Родители могли попытаться отговорить ее от поездки, как поступали всегда, если дело касалось Уэйна.

— Эмма, что ты делаешь? Что за шутки? Куда ты убежала?

Мать Эммы говорила на повышенных тонах. У Эммы перед глазами встала картина: мать заламывает руки или прижимает одну из них к груди, будто ее своенравная дочь собирается довести ее до сердечного приступа. Маргарет Перселл всегда драматизировала ситуацию, если дело касалось ее дочери.

— Как ни странно, мама, здесь очень красиво, — произнесла Эмма, пытаясь казаться несерьезной и бодрой.

— Хочешь сказать, что ты уже там? — прозвучал низкий голос отца, очевидно, поднявшего трубку параллельного телефона.