Он никогда не лгал ей раньше. Когда они были детьми, неважно, каким бредовым был его план, Уэйн всегда рассказывал ей о нем. Иногда Эмме удавалось отговорить брата от рискованной затеи, но только если ему грозила опасность, в остальных случаях она и не пыталась это делать. Она подумала о бахвальстве, с каким он рассказывал о своем загородном доме в Сан-Франциско. А насколько забавен он был, когда возился со своим маленьким парком автомобилей. Уэйн говорил, что когда-нибудь вернется и они вместе прокатятся в его «феррари» по улице Ломбард.

О своем финансовом крахе он сказал Харлану правду. А о том, откуда появились деньги на покупку судна, солгал. Почему? Эмме не понравились собственные ответы на эти вопросы.

Кто там еще? — подумал Харлан. Он наконец-то уснул, и тут впервые за две недели зазвонил телефон.

Он сел, игнорируя боль в плече, и тряхнул головой, чтобы отогнать сон, перед тем как снять трубку.

— Да, — пробормотал Харлан, сдерживая зевоту.

— Все еще не спишь по ночам?

Дрейвен! Он никогда не забудет этот голос — предвестник его спасения, голос, принадлежащий мужчине, который вывел его из преисподней.

— Сплю не очень хорошо, — признал Харлан и добавил про себя: но не только по тем причинам, о которых ты думаешь.

— Успокаивающие средства?

— Стараюсь избегать их.

Как быстро Харлан приспособился к привычке Дрейвена переводить разговор на самое главное.

— Есть боли?

— Немного. Уже лучше.

— Ходил к врачу?

— Пойду только через месяц. Если не будет проблем.

— Сны?

Тон Дрейвена не изменился, но Харлан знал, что это был неслучайный вопрос. Этот человек сам страдал от кошмаров, потому осознавал, что такое сдерживать их весь день и давать им волю лишь ночью, когда бдительность снижается.

— Снятся, — ответил Харлан, зная, что тот поймет.