Подумав, Харлан выдохнул:
— Хорошо. На этот раз.
Эмма успокоилась и с облегчением кивнула:
— Спасибо.
Забавно, думала она, я благодарю человека, которого больше всего подозревала в том, что он напарник Уэйна, что это он сбил моего брата с пути и потом поставлял ему наркотики. А сейчас он вынужденно согласился не говорить полиции о пропавших наркотиках.
Эмма вздохнула. Все, что беспокоило ее больше всего, заключалось в одном вопросе: кем же стал ее любимый двоюродный брат?
Глава восьмая
— Давайте это уберем, — предложил Харлан.
Все труды Эммы были разрушены в течение нескольких минут. Харлан увидел, что подушки разрезаны, их содержимое вынуто, полки для бумаг сломаны, картины и карты сорваны со стен и валяются на полу разорванными. Не было места, где можно было спрятать что-то маленькое и плоское, которого налетчики не осмотрели.
Харлану захотелось двигаться. У него появилось отвратительное чувство, что он умрет, как только остановится.
— Вы не должны…
— Давайте просто сделаем это, хорошо?
Она смотрела на него какое-то мгновение.
— Если вначале вы позволите мне привести в порядок вашу спину.
Харлан напрягся. Какого дьявола! Ему совершенно не хотелось, чтобы она разглядывала его раны.
— Все действительно хорошо. Позже я сниму рубашку и приму горячий душ.
Эмма посмотрела на него с минуту, потом усмехнулась.
— Почему-то мне хочется поспорить, что это будет не в общественном душе.
Картины ванных комнат на «Морском ястребе», слишком роскошных, чтобы называться просто гальюнами, быстро промелькнули перед его мысленным взором, и он не мог сдержать усмешки. Странно, но Харлан давно забыл, что такое — напрягать мышцы лица, чтобы улыбнуться.