Едва распаковав чемодан, Грир отыскала имя врача в адресной книге. Она нашла только одно упоминание: «Э. Монтхэвен, доктор медицины, Рингстэд-Холл» — и дважды набирала телефонный номер, вслушиваясь в назойливые гудки, непривычные для американского уха. Час спустя Грир еще раз опустила монетку в телефонной кабине холла. И снова на ее звонок никто не ответил. В конце концов спокойствие ей изменило. Нужно было попробовать позвонить в дорчестерский медицинский центр, как она и планировала сначала, но от одной мысли о том, чтобы связаться с этим местом, ее сердце защемило от тоски.

Дорчестер находился всего в тринадцати километрах к северо-востоку от Уэймута. Так что легче было сесть в автобус или электричку и встретиться с ним лично.

Во время завтрака, пока Грир намазывала варенье на тост, поблизости топталась хозяйка пансионата и, похоже, не собиралась уходить.

— Здесь в общем-то нечего смотреть в это время года, кроме холмов и морских бурь, — говорила женщина, скрестив руки на широком переднике в цветочек. — Если вам нравятся старинные здания, то неподалеку есть особняк, в котором жил Томас Гарди, — правда, чтобы до него добраться, надо преодолеть целое болото слякоти. Или Ательхэмптон-Холл в Паддлтауне. Говорят, некоторым частям этого дома уже больше пятисот лет. Ветхий домище, продуваемый со всех сторон, как мне представляется — никогда там не была. Потом еще есть Рингстэд-Холл. Некоторым моим постояльцам понравился. Еще можно съездить посмотреть дом Лоуренса Аравийского...

Рингстэд-Холл, дом Эндрю Монтхэвена? Вторую половину речи хозяйки Грир прослушала вполуха.

— Рингстэд?

Миссис Файндлэй хмыкнула, заметив интерес постоялицы.

— Он открыт для туристов дважды в неделю. По понедельникам и вторникам. Мне не особенно по душе такое времяпрепровождение, но иностранцам вроде бы нравится.