И ей на самом деле требовался покой, чтобы залечить душевные раны.

…Андреа вылетела из Нью-Йорка к Барбаре и Джиму Эндерсонам. Барбара во время учебы в колледже делила с ней комнату и была ей лучшей подругой, а теперь ей предстояло играть роль свидетельницы на предстоящей свадьбе Андреа. Услышав, что свадьба не состоится, Барбара потребовала, чтобы Андреа немедленно приехала к ней.

— Маленький Майкл просто обожает тебя, — утверждала она.

Но это, к сожалению, оказалось не совеем так. Маленький Майкл вопил как резаный, когда Андреа брала его на руки. Кроме того, однажды Андреа услышала, как Барбара в разговоре с Джимом назвала ее «бедняжкой». И тогда Андреа окончательно решила готовиться к отъезду. В тот момент она даже ненавидела свою лучшую подругу. Она не могла позволить жалеть себя даже Барбаре, хотя сама же и появилась у нее как обиженный ребенок…

Ландшафт не отличался разнообразием и не мог отвлечь Андреа от неприятных мыслей. Наконец они свернули на широкий проселок и подъехали к массивным кованым воротам с огромной надписью «Пристанище Отшельника».

За воротами не оказалось ничего интересного На полях и лугах виднелись какие-то сараи и амбары. К небольшой улочке жалась пара домов. Было тут еще несколько убогих хибар, выглядевших так, будто они сохранились еще со времен пророка Моисея.

Андреа напряженно ожидала появления дома Гордонов. Ей не терпелось узнать, как же он выглядит.

На какое-то время она даже забыла о Вальтере и причинах, заставивших ее бежать из Нью-Йорка с его автомобильными заторами и вечеринками.

Коллинз меж тем свернул направо и вновь проехал через ворота, до мельчайших подробностей копировавших оставшийся сзади въезд. Дальше дорога простиралась среди огромных тополей. Их голые ветки легко покачивались, как бы потревоженные первым весенним ветерком.

Мысли о предстоящих весне и лете настолько захватили Андреа, что она оказалась абсолютно не готова к картине, которая открылась перед нею после следующего крутого поворота.