— С Ричардом? — Бет мечтательно закатила глаза. — С ним бы и я покаталась, как бы больна ни была.

— Боюсь, он предпочтет Кэролайн.

— Почему? — Бет была так изумлена, что даже не рассердилась.

— Потому что с ней ему интересно. Признайся, Бет, наша тетушка даст сто очков вперед всем молодым девицам, вместе взятым!

Громкий смех на другом конце стола, где сидело старшее поколение, подтвердил эти слова. Кэролайн оживленно переговаривалась с сидящим рядом седым подтянутым военным. Видимо, разговор носил несколько рискованный характер — мужчины открыто смеялись, дамы, потупив глаза, с трудом сдерживали улыбки, а у Аннабел на лице застыло кислое выражение смирения и покорности судьбе.

— Ну как же, генерал, неужели вы не помните, как тогда в Тунисе вы уговорили меня пойти смотреть танец живота в какие-то трущобы?

Генерал смущенно закашлялся.

— Еще неизвестно, кто кого уговорил.

— Неважно. Вам еще очень понравилась та девочка, танцовщица. Она и правда была невероятно хороша. Вы даже процитировали из «Песни песней»: живот твой — ворох пшеницы, окруженный лилиями. Черт побери, ведь помню! А потом началась стрельба, и вы все пытались куда-нибудь спрятаться. Ну и вид же у вас был! — Кэролайн громко расхохоталась.

— Я беспокоился за вас, — вымученно улыбнулся несчастный генерал.

Кэролайн, казалось, наслаждалась его смущением.

— Веселые были времена! А в Индии… Вы помните? — Она уже обращалась к следующей жертве — загорелому старичку, сидящему рядом с Аннабел. — Мы попали на праздник поклонения Гангу. По реке плыли венки, а потом началось омовение, и все голышом заходили в воду. И вы уговаривали меня сделать то же самое! Сейчас, я думаю, вы не стали бы этого делать. Не пугайся, Аннабел, дальше я рассказывать не буду, — сказала она, увидев страдальческое выражение лица сестры.

Аннабел выждала паузу и встала из-за стола, давая понять, что ужин закончен.