Впрочем, его немного оправдывает то, что он начал пить сразу же после смерти мамы, твоей бабушки. В свете говорили о таинственной болезни, подхваченной им в Афганистане. Этой болезнью была неистребимая тяга к спиртному. Представь себе, Маргарет, я до сих пор прячу оставленные на столе недопитые бутылки. — Кэролайн невесело рассмеялась. — Денег хронически не хватало. Наши туалеты, правда, были всегда великолепны, но чего это стоило! Окридж-холл разрушался на глазах, и сохранить его могли только мы, женщины, вернее, деньги, которые получим, удачно выйдя замуж. Теперь ты понимаешь, чем для нас было замужество твоей матери? Предательством! Впрочем, спасение Окридж-холла волновало только меня. Аннабел всегда любила только себя, Диана была глуповата, а Филипп… — Кэролайн с силой сжала руку Мэг. — Никогда не называй своего сына Филиппом — это роковое для нас имя! Я чуть не умерла, когда узнала о продаже Окридж-холла, и не простила Филиппа даже после его гибели.

— Да, вы не умеете прощать, — тихо проговорила Мэг.

— Но и ты ведь не простила, правда, Маргарет? — сверкнула глазами Кэролайн. — Ведь ты тоже не простила нам Гвендолен? Иначе бы обратилась за помощью. Почему ты не написала мне, когда умерли родители?

— Я сообщила вам об их смерти. Если бы вы захотели увидеть меня, дали бы знать.

— Ты не только упряма, но и горда. Черт побери, ты настоящая Феннел! — Кэролайн потрепала Мэг по плечу. — Хочешь, покажу тебе Окридж-холл?

— Еще как! — Мэг сама удивилась своей восторженной реакции.

— Приедешь ко мне двадцать шестого июня, я пришлю за тобой машину. Покажу Окридж-холл и кое-что еще. Тебя удивит… Помоги мне подняться и пойдем к гостям, Мэг. — Кэролайн с видимым неудовольствием произнесла это имя. — Нечего улыбаться, я назвала тебя так совершенно случайно!

За дверью они столкнулись с Генри. Он беззаботно улыбался.

— А ты что здесь делаешь?

— Пошел за вами. Аннабел рвет и мечет.